Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

Надежно.

Тут Федя понял, что не дышит. Он с шумом вдохнул и побежал в свою комнату, откуда окна выходили во двор. Забрался на стул и выглянул.

Во дворе торчал сарай, обшитый металлом. Грядки, яблоня и виноградник были на месте, все такие же дружные. Растения покачивались от легкого ветра. Солнце нагревало лицо Феди через стекло.

Федя долго наблюдал за двором. Он приоткрыл окно и прислушался.

Помимо шелеста яблони он различил еще какой-то шум.

Шебуршание и мычание.

Может, к ним во двор зашла корова?

Коровы были такие огромные и все время что-то жевали. Такое животное могло ухватить Федю и отжевать целую ногу. И пикнуть не успеешь, и маму позвать не успеешь. И глаза у них были странные, ничего не выражающие. Но ведь так не может быть, чтобы в голове у животного ничего не было. Наверняка коровы думали, что они хотят на завтрак, чем заняться вечером, а значит, их глаза просто скрывали правду. И никто не знал, что у коровы на уме. Она могла сделать все, что угодно.

А еще эти рога. Рогатые могут боднуть тебя. Федя как-то раз видел, как баран на пастбище боднул Артемку Петрова, тот потом ревел на всю деревню. Причем баран был меньше коровы. Ну их, этих коров. Надо держаться от них подальше.

Бум!

Тут Федя увидел, как трясется металлическая обивка сарая. Может, корова зашла в сарай и теперь бьется там о стены рогами и копытами?

А вдруг она сломает там у папы полки для инструментов, а потом уйдет? Что скажет папа? Поверит ли он, что Федя тут ни при чём? Ведь в прошлом году именно он – Федя – сломал эту полку для инструментов, когда полез посмотреть, что такое зеленое лежит на самом верху.

И тут Федя понял.

Если корова зашла во двор, значит, ворота были открыты. А если так, то может войти кто угодно, и корова, и бараны, и козы, и непонятные люди, которые могли приехать из города, которые приносят новым соседям лепешки, а сами бродят и выискивают одиноких детишек. Про таких рассказывал Дениска, когда они собирались компанией вечером у костра. И будет у Феди полный двор гостей. Они потопчут все грядки, за которыми так старательно ухаживала мама, и съедят виноград, который посадил папа, и разрушат его – Федин – штаб, который он построил за сараем из досок и куска шифера.

Федя отпер входную дверь, выскочил на веранду, встал на цыпочки и выглянул в окно. Ворота были закрыты. Но закрыт ли был замок? Может, мама забыла запереть ворота на ключ?

Но тут же возник вопрос. Чтобы открыть ворота, нужно было повернуть ручку. Как корова могла это сделать?

Непонятно.

Федя подбежал к противоположному окну, которое выходило к сараю. Он встал на цыпочки и выглянул.

И замер. В груди что-то ударило, колени дрогнули.

В сарай забралась не корова.

Бум!

У коровы не бывает такой прически. Жидкие седые волосы, всклокоченные, торчащие в разные стороны на сморщенной голове.

Она то появлялась, то исчезала в дверном проеме сарая. Бродила там и ударяла по стенам каким-то предметом. То ли тяпкой, то ли лопатой.

Бум!

И мычала.

Бум!

При каждом ударе Федя вздрагивал. Сердце его билось, как барабан. А глаза надулись, как воздушные шары.

Федя проверил дверь на веранде. Она была заперта на ключ. Ключи у него были. Они лежали в комнате. Он в любой момент мог отпереть все двери и выйти. Но выходить ему не хотелось.

Да, замок был заперт, но дверь была такой хлипкой! Однажды папа ее сломал, когда пьяный вернулся от дяди Вани Иванова. Тогда грохнуло громче, чем сейчас в сарае, но тогда это был родной папа. А он даже пьяный был добрый.

Сейчас же к ним во двор ворвалась самая большая в мире опасность.

– Это же та ведьма! – пропищал Федя.

Ну и утро выдалось. Федя так мечтал посмотреть мультик. Теперь он забыл о нем и о сырниках, которые валялись на полу. Он даже не заметил, как наступил на один из них, и маленькая лепешка приклеилась к стопе.

Федя снова встал на цыпочки и выглянул в окно.

Она показалась в дверном проеме.

И посмотрела в его сторону.

Прямо на Федю.

Он тут же бросился в дом и захлопнул дверь. Запер на все замки и побежал в комнату, залез под одеяло.

Во дворе наступила тишина.

Старуха в сарае притихла.

Это была та самая старуха, о которой шептались девочки – подруги Вали, и о которой во весь голос кричали мальчишки, особенно Дениска и Ванька, когда играли на свалке в вышибалы.

Никто не знал, как ее зовут. Ее просто называли старухой.

Иногда ее встречали в компании с сыном, которого называли Лешим за лохмотья и длинную грязную бороду. И он всегда ходил в одних и тех же тяжелых берцах. Иногда Леший пропадал месяцами. Дети постарше говорили, что он лечился. Обычно Леший был пьяным, и старуха вырывалась из рук. Тогда он бежал за ней и матерился.

А держать эту старуху нужно было.

Когда она встречала маленьких детей, то тянула к ним руки, мычала, лаяла, что-то выкрикивала и улыбалась беззубым ртом.

Дети разбегались от нее, как от гигантской осы. Ее называли спятившей, не все дома, чумной, поехавшей, ку-ку. Но на самом деле все знали, что она не просто сумасшедшая. Она была ведьмой. Дети ее боялись.

Ванька однажды рассказал, как она измазала говном их ворота, потому что они не дали Лешему сахара.

А Дениска рассказал, что Леший однажды освежевал во дворе собаку. Она так выла на всю деревню, что отец даже полицию вызвал. Но те не приехали, сказали, что животные – не их профиль.

Одна история никак не выходила из головы Феди. Ее Дениска рассказал у мангала, где они собирались компанией по вечерам.

– Я ходил в лес, чтобы поймать ящериц, и около дома старухи услышал крик. Заглянул в дыру в заборе. Двор у них зарос травой, но я, кажется, увидел Аньку. Ну ту, которая пропала. То ли Галкина, то ли…

– Воронова, – поправил Коля.

– Да, да. Точно. Я не вру. Анька пыталась сбежать, а Леший держал ее и тащил в дом. Ее ведь так и не нашли. И я точно знаю, что старуха и Леший съели ее заживо. Ели-ели по частям. Сначала ногу, потом вторую. Потом руку. Пока не дошли до сердца. У них денег ведь нет на еду. Я однажды спросил у мамы, получают ли ведьмы пенсию, а она повертела у виска пальцем.

– Понятно, что ведьмы не работают, а значит, и пенсию не получают, – сказал Ванька.

– Ну вот и я о том же. И как тогда они живут? В огороде у них только репейник и одуванчики. И неизвестно, откуда Леший берет деньги на водку и на сигареты.

– Мой папа говорит, что у них в доме живут крысы, – сказал Федя.

– И не только крысы, – кивнул Дениска, – видел, какой у них дом кривой и старый? Там еще живут чесотка, плесень и сорняки.

– А помнишь, как мы играли в футбич и мяч залетел во двор старухи? – сказал Ванька.

– Да, это было обидно, – сказал Дениска. – Думаете, мы полезли к ним за мячом? Нет. Мы побродили вокруг забора. Заглядывали в дыры, но так и не решились забраться туда. Мало ли кто там сидит в траве. А вдруг там Леший прячется. Ждет кого-нибудь, чтобы поймать его и съесть. Я потом бате рассказал про мяч, но батя тоже отказался идти к старухе. А еще он сказал, что лучше купит мне новый мяч, чем свяжется с сумасшедшей семейкой. И сказал даже близко не подходить к этому дому на отшибе. Но мне два раза говорить не надо. Я и так знаю, что да как.

Но все же мальчишек было не отогнать от старого дома. Потому что там можно было услышать какие-нибудь новые слова. Старуха и ее сын часто ругались. Кричали так, что слышали соседи. Потом эти ругательства передавались из уст в уста. Федя тоже узнал несколько новых. Однажды Федя спросил у отца, что такое на «за» начинается, на «па» кончается. Оказалось, слово волшебное. И оно